«Мариша, у Витьки брат из области нагрянул, на стол накрыть нечего. Утку вашу забрала, вам всё равно родители своих деликатесов привезут. Спасибо, выручила!».Я села на табуретку. Это была не просто наглость. Это было полное обесценивание моего времени и труда. В тот момент я поняла: разговоры закончились.— Ну хорошо, — тихо сказала я в пустоту. — Витя хочет кушать? Витя будет очень сыт.Андрей мой план одобрил. Мы не стали устраивать скандал и требовать ключи. Вместо этого в субботу я зашла в магазин для кондитеров и отдел экзотических специй.В воскресенье утром я демонстративно, под бдительным взором Людмилы Степановны, которая внезапно решила протереть пыль на лестничной клетке, занесла в дом пакеты с логотипом дорогого гастронома.— Что, Марин, опять гости? — прищурилась она.— Нет, Людмила Степановна, — улыбнулась я. — Премию дали, решили праздник устроить. Купила вырезку говяжью, сделаю рулет с грибами в особом маринаде. И тортик взяла нежный, с маскарпоне.Я буквально видела, как в её голове щелкают шестеренки, прокладывая маршрут к моему холодильнику.Днем мы с Андреем объявили, что уходим в кино на два сеанса подряд. Но сами зашли к подруге в соседний подъезд. Перед уходом я провела «сервировку». В соус для рулета я добавила несколько капель экстракта «Каролинского жнеца» — одного из самых острых перцев в мире. А в аппетитный на вид торт аккуратно, через медицинский шприц, ввела приличную дозу сильного, но безопасного слабительного.Мы сидели у подруги и смотрели в телефон. Камера, установленная в коридоре, ожила через час.На экране было видно, как Людмила Степановна привычным движением открывает нашу дверь. Она зашла на кухню, открыла холодильник и замерла от восторга. Отрезала себе щедрый ломоть рулета и тут же, не отходя от стола, отправила его в рот.Прошло три секунды.Лицо соседки на видео начало стремительно менять цвет. Из обычного оно превратилось в пунцовое, а затем — в темно-бордовое. Она схватилась за горло, начала метаться. Схватила мой кувшин с водой, выпила его до дна. Но перец на масляной основе водой не смыть.В панике она увидела торт. Видимо, решив, что холодный крем потушит пожар, она схватила ложку и начала лихорадочно запихивать в себя десерт. Кусок за куском.— Началось, — прошептал Андрей.Людмила Степановна вроде бы отдышалась. Она быстро завернула остатки рулета в пакет, прихватила половину торта и почти бегом выскочила из нашей квартиры.Мы выждали полчаса и пошли домой. Когда мы поднялись на этаж, из-за её двери доносились звуки, достойные театральных подмостков. Кричал Витя: «Люда, имей совесть! Открой, мне плохо! Люда, ты там заснула?!». В ответ слышалось только натужное рычание Людмилы Степановны.Я подошла к их двери и громко постучала:— Людмила Степановна, у вас всё в порядке? Слышу, шум какой-то… Ой, а у меня из холодильника рулет пропал и торт. Я так расстроилась — я же мясо в сильном химикате замачивала для медицинских опытов, а в торт лекарство добавила, испортился он. Вы не видели, кто заходил?За дверью наступила мертвая тишина. А потом раздался характерный звук смывного бачка, и следом — из второй уборной (у них был совмещенный санузел и отдельный туалет).Вечером того же дня на нашем пороге лежала связка ключей. Без записок и извинений.На следующее утро я встретила Людмилу Степановну у подъезда. Она выглядела так, будто перенесла тяжелую форму гриппа: осунулась, глаза потухли. Увидев меня, она не стала интересоваться моей жизнью, а просто перешла на другую сторону улицы.Витя при встрече со мной теперь всегда ускоряет шаг и смотрит исключительно в землю. Прошел месяц. В моем холодильнике может лежать что угодно — от колбасы до черной икры. Но теперь я точно знаю: мой ужин дождется именно меня. Иногда лучший способ защитить свои границы — это сделать их слишком «острыми» для чужих зубов.А как бы вы поступили на месте Марины? Продолжали бы терпеть выходки наглой соседки или тоже решились бы на такой радикальный урок?
…
