…

Причем она никогда не сознавалась в содеянном. А если ее ловили на месте преступления – отнекивалась, обижалась и плакала. Кроме того, она совсем перестала делать что-то по дому и готовить. Вернее, она готовила, но есть ее еду было невозможно — блюда пересолены, не доварены или пережарены до углей. Да и сама женщина их есть отказывалась:
— Лена, ты с ума сошла! Это нельзя есть! Когда ты научишься готовить? – энергично жестикулируя перед лицом взрослой дочери, пожилая женщина откровенно не понимала, как можно испортить продукты.
— Мам, это ты приготовила! Ты что, издеваешься?
— Я не могла такое приготовить, я спала весь день, давление упало, не было сил встать с кровати. Может это Валюша?
— Валюша у подруги ночевала! Из –за твоего поведения девчонка друзей домой не может позвать, боится, что ты ляпнешь чего или вычудишь какую-нибудь пакость.
Мать снова обиделась.
Вскоре и муж стал высказывать за эти странности Лене, намекая на то, что у тещи едет крыша. Но Лена не могла поверить, что у молодой в общем-то женщины могут быть такие проблемы. А вот в то, что мать просто изводит их и мстит за проданный дом в деревне, — вполне.
Однажды Лена, вернувшись домой, обнаружила, что половина продуктов снова разложена под батареей, а по полу рассыпана соль, след от которой ведет к входной двери.
— Мама! Иди сюда немедленно!
— Что такое, доченька? – женщина вышла из комнаты, шаркая по полу затертыми до дыр домашними тапками, которые дочь уже несколько раз выбрасывала в мусор, но мать все равно их приносила обратно.
— Что это? Ты снова решила меня довести?
— Я ничего не делала, — улыбнулась мать, разводя руками.
— Ты ничего не делала? Что за свинарник на кухне ты устроила? Снова ничего не приготовлено, я с работы еле ноги приволокла, пакет с продуктами на горбу приперла, а тут такое! Ты снова продукты попрятала, половина протухла уже!
— Но это не я. Я же к вашему холодильнику и близко не подхожу, — жалобно пролепетала Клавдия Петровна дрожащим от подступающих слез голосом.
— Да лучше б ты не подходила! Что за ведьмин обряд ты с солью проводила?
— Я погулять пошла, а там скользко, вот я и посыпала солью. Чтоб не упасть.
— Гулять? Ты снова выходила? Я же предупредила тебя, чтобы на улицу ни ногой! Иначе пеняй на себя!
— Но мне погулять захотелось… и покушать. Вы же мне запретили продукты трогать. Вот я и пошла сама в магазин. Думала Валюшу дождусь и ее отправлю, но ее все нет и нет.
— Я тебе запретила продукты прятать! Хватит под дурочку косить, — Лена понимала, что ее крик слышит уже весь подъезд, но не могла сдержаться. Мать в последнее время просто изводила ее своими пакостями, прикрываясь ангельской кротостью.
— Доченька, я не специально.
Со злостью забросив продукты в холодильник, Лена собралась и снова пошла в магазин, по дороге проклиная все на свете, включая причуды матери.
Прошла пара недель. Материны причуды уже не укладывались ни в какие рамки. Муж Лены Александр со скандалом уговорил ее показать мать врачу.
— Лен, ты сама что ли не видишь – у нее крыша подтекает. Она так, чего доброго, нас во сне прибьет или отравит.
— Да все с ней нормально! Просто издевается! Изводит меня, за то, что из дома ее увезли, а дом продали. Там она сама хозяйка была, а тут жертву из себя строит, — нервничала Лена.
— Ты как хочешь, но я так больше не могу! Или ты ее показываешь врачу, или я собираю вещи! – отрезал муж.
Оказавшись в безвыходном положении, Лена вынуждена была уступить.
Спустя пару дней они с матерью сидели у врача. Женщина в очередной раз обиделась на дочь, но сейчас виду не показывала. Врач попросил ее выйти в коридор, оставшись с Леной наедине.
— Ну что, доктор? Что с ней? Вы смогли понять?
— Я-то смог. Но мне не понятно, неужели вы не замечали странностей в ее поведении раньше?
— Конечно замечала, потому и привезла. Муж говорит, что у нее с головой плохо. А я уверена — она просто издевается надо мной! – повысила голос Лена.
— Она не издевается. У вашей матери старческая деменция. И состояние ее будет только ухудшаться, — спокойно произнес доктор.
— Что? Какая деменция? Что это такое? Она молодая совсем, ей шестьдесят недавно стукнуло! Ее ровесницы еще работают и детям помогают, за внуками присматривают, а моя мать только нервы мне треплет.
— Старческое слабоумие. Со временем она перестанет вас узнавать и вообще перестанет понимать кто она и что вокруг нее творится. И болезнь может появиться не только в пожилом возрасте. Как раз наиболее опасна у более «молодых» заболевших. Прогрессирует она очень быстро, происходит деградация человека, разрушение личности. Как правило, такие пациенты живут недолго.
— Да хватит вам! Какое слабоумие! Она прекрасно все понимает! Просто на нервы мне действует, специально изводит, чтоб позлить и отношения с мужем испортить. Такое ощущение, будто она мне завидует.
— Почему же вы так решили? Ведь вы не будете отрицать странностей в ее поведении, которые недавно возникли.
— Да потому, что она на меня дуется! Я ее из деревни в город перевезла и дом ее продала! Только вот она понять не хочет, что так ВСЕМ будет удобнее. Да, странности появились недавно. Но характер у нее всегда не сахар был. Но сейчас просто кошмар! Дуется, плачет, скандалит. Как ребенок себя ведет.
— Вы ошибаетесь. Ваша мать сейчас нуждается в поддержке. За ней сейчас действительно необходимо присматривать, как за ребенком. Ухаживать, заботиться, любить в конце концов.
— Хватит мне на жалость давить! — вскочила со стула Лена. — Пропишите ей таблетки какие-нибудь и все!
— Таблетки ей не помогут, поймите. Ей не так много времени осталось. Уделите ей сейчас внимание, позаботьтесь о ней. Это же ваша мама!
— Да? А кто обо мне позаботится? Я пашу на работе, муж внимания требует, дочь-подросток, тоже глаз да глаз за ней нужен А тут еще мамаша решила цирк с конями устроить!
— Понятно. В общем, я вас предупредил.
Лена уже собралась выходить, когда доктор добавил:
— Я бы не советовал ее одну из дома отпускать. Она может заблудиться или забыть дорогу домой.
— Запру в одной комнате, пусть сидит и злится, сколько влезет.
Несмотря на то, что Лена упорно не верила в болезнь матери, она заметила, что та стала чудить еще сильнее. Мать стала делать вид, что не узнает дочь и внучку, начала жаловаться, что ее не кормят, перестала мыться и следить за собой.
— Мам, заставь бабушку помыться. – Валя морщила нос. — Я не могу больше с ней в одной комнате находиться. От нее воняет.
— Валь, как я ее заставлю, она же не маленькая. Я ей говорила, но она не слушает. Говорит, что мылась.
— Тогда подгузник на нее надень. А лучше – отправь в дурдом. Я так больше не могу жить! Все вещи пропахли какой-то гадостью.
Лена видела, что мать стремительно теряет рассудок, но упорно не хотела признавать, что это болезнь. Ей казалось, что мать немного «заигралась» в безрассудство.
Однажды, когда мать в очередной раз попыталась утащить в свою комнату и припрятать еду, Лена не выдержала.
— Мам, ты прекратишь издеваться? Сколько можно? Все! Мы все поняли! Я выкуплю твой дом и отвезу тебя туда! Живи одна и нервы трепи своим соседкам! Всю душу вынула за эти полгода. Я же вижу, все с тобой нормально, ты просто решила поиздеваться над нами. И нас ты прекрасно помнишь и гадости эти творишь назло. Только вот не на ту напала. Я не верю тебе!
— А ты кто? – неожиданно спросила мама, повернув голову. Она сидела в кухне за столом и пялилась в окно.
— Чего? Ты уж сейчас-то свою комедию сверни. Хватит! Все, аншлаг и овации. Завтра же поеду в твою деревню и договорюсь о покупке дома.
— Перестань на меня кричать! Я тебя вообще не знаю! Кто ты такая, и как вошла в мой дом?
С этими словами мать ушла в свою комнату, а Лена растерянно опустилась на пуфик у двери. Сил не было больше скандалить с ней. Хочет одна жить, пусть живет!
— Да что я до завтра-то буду ждать? – подумала она. — Сейчас позвоню новым хозяевам и договорюсь, может они мне обратно дом продадут? – и полезла в телефон искать номер покупательницы.
Уткнувшись в телефон, она вышла из квартиры и забыла закрыть дверь на замок.
Звонок покупательнице оказался бессмысленным – та отказалась продавать дом, но пообещала прислать номера тех, кто хотел бы продать дом в этой же деревне.
После обеда позвонил муж и предупредил, что они с Валей поедут к его родителям.
— Лен, мы у них побудем на выходных, хоть от мамаши твоей отдохнем. Валя уже плачет, из дому хочет уйти. давай что-то с тещей решать.
— Что решать? Вы такие молодцы! Уехали, а мне снова все одной разгребать. Я б тоже может хотела с вами поехать.
— Так приезжай. В чем проблема? Хоть отдохнем. Еды дома полно, дверь заперта, куда твоя мать денется?
— Хорошо, забери меня после работы.
— Домой будем заезжать?
— Не хочу! Она сегодня сказала, что не знает, кто я такая и почему ору на нее, — всхлипнула Лена.
— Лен, может доктор прав? Ему же виднее?
— Ничего ему не виднее, просто захотелось меня унизить и на жалость надавить! Может денег ждал, а я такая недогадливая оказалась.
Через два дня Лена с семьей вернулись домой и обнаружили, что дверь в квартиру открыта, а матери нет.
— Отлично! Она сбежала! Что делать будем? – завопила Лена.
— Искать, других вариантов нет. Не известно, когда она ушла. Надо проверить, не вынесли чего из дома, пока дверь нараспашку была. – тихо ответил муж.
Лена с Валей обошли окрестности в поисках бабушки, но не смогли найти ее. А муж опросил всех соседей. Поиски не дали результатов. Пришлось идти в полицию. Спустя сутки поиски закончились. Лене позвонили и сообщили, что тело ее матери нашли на окраине города. Женщина ушла из дома босиком в легком халатике. Как она смогла забраться так далеко — оставалось загадкой. Денег у нее не было, а пешком в такую даль в морозную декабрьскую погоду не уйдешь.
Рассуждения инспектора Лена не слушала. В голове раз за разом прокручивалась первая фраза полицейского «Ваша мама мертва, замерзла». Внутри все перевернулось одномоментно. Лена была в ступоре, не слыша ничего вокруг. Как же так? Как она могла быть такой черствой и невнимательной? Как могла она не верить матери, не видеть проблем, не верить врачу, злиться? С ее глаз словно спала пелена. Она сползла по стенке и зарыдала.
Потом были похороны. Мама лежала в гробу такая маленькая, худая, словно игрушка. Лена в ужасе смотрела на нее и не верила, что все это происходит в реальности. Ведь еще несколько дней назад мама была рядом, была жива. А она не ценила этого!
— Мамочка! Мама, прости меня, пожалуйста! Я, только я виновата во всем! Какая же я была глупая! Прости меня!
Но мама не слышала ее криков. Она лежала вся такая умиротворенная, бледная, с улыбкой на устах. Видимо, ей теперь так хорошо, как не было с родной дочерью рядом.

Автор: Ольга Брюс

Спасибо, что прочитали этот рассказ