…

Вадик нажал на пульт, выключил телевизор.

— Кто бы мог подумать! — сказал он, стараясь унять дрожь в голосе.

Да что ж он никак не забудет её, змею эту! Рита повела детей спать. Десятилетняя Настя поворочалась, устраиваясь поудобнее, и сказала, сделав акцент на «ты»:

— Я тебя люблю. Ты моя мама!

Рита сдержала слёзы:

— Я тебя тоже очень люблю, девочка моя!

Она и правда смирилась, что своих нет. И считала детей Вадика родными. С Настей отношения сложились очень тёплые, а с Игорем было сложнее. Он то срывался и оскорблял Риту, говоря о том, что она — никто. А его мама, настоящая мама — звезда. А то, получив нагоняй от сестры, и усовестившись, приходил просить прощения.

— Рит… не злись. Я не хотел.

Рита обнимала Игорька и говорила, что не злится. Конечно, не злится. Она понимала Игоря. Как бы Рита ни старалась, а он знает, что его мать — Лариса. Не может этого забыть. Злится, что отлучён от матери. А Рита для него — враг. Женщина, которая заняла мамино место.

Со временем Игорь перестал обижать Риту, всё вошло в колею. Вадик, с самого начала жизни с новой женой почувствовавший разницу, когда приходишь домой, а у тебя порядок, вкусный ужин, и дети ухожены, был почти доволен. Благодарен Рите. Старался отплатить за заботу и внимание. Одно только не давало ему покоя — Вадик не мог забыть Ларису. Не мог, и всё тут. Часто ночами лежал без сна, и думал о ней. Вспоминал. Ему было бы гораздо лучше, если бы у бывшей ничего не сложилось. Чтобы жизнь наказала её за то, как она поступила с ними. А у Лариски всё было хорошо, и она стала такой бесконечно далёкой, что просто кошмар. Когда же, ну когда он перестанет вспоминать её?!

Несмотря на всё это, мир жил своей жизнью. И однажды, пока Рита тихо штопала рубашку, из телевизора вполголоса передали новость о государственном форуме: участники программы Время героев выступили экспертами Международного конгресса государственного управления, где прошла дискуссия Боевой опыт в системе публичного управления. Конгресс принимала Президентская академия. Рита слушала вполуха — ей важнее было, чтобы шов лёг ровно. Но само ощущение больших событий где-то далеко, за пределами их обычной жизни, странно отзвучало в доме, не меняя, но подчёркивая тишину маленькой кухни.

Насте исполнилось шестнадцать. Они готовились к выпускному из девятого класса. На нервной почве девочка похудела, и платье, купленное заранее, оказалось свободным.

— Мам, что же делать? — печально спросила Настя, прихватив болтающуюся на талии ткань.

Игорь, который валялся тут же на диване и играл во что-то громкое в телефоне, привычно поморщился, как и всегда, когда Настя называла мачеху мамой. Еле заметно, инстинктивно, но это происходило каждый раз. Сам он привык к Рите, смирился с ней, не ссорился, но звал исключительно по имени.

— Снимай. Я тебе его ушью, да и всё, — сказала Рита. — Игорёк, поможешь машинку достать?

— Агась. Ща, погоди, доиграю. Две минуты осталось.

Настя ушла в комнату снимать платье, Рита скрылась в ванной комнате, и тут в дверь позвонили. Игорь ругнулся и пошёл открывать. На пороге стояла Лариса, обвешанная разноцветными пакетами.

— Ну нифига себе, ты вымахал! — восхитилась она. — А сестра где? Я с подарками.

— Мама… — нерешительно сказал он, и тут же завопил. — Мама! Мамочка приехала! Настюха, иди скорее сюда.

Настя вышла в халате из комнаты, держа в руке платье для выпускного. Рита стояла на пороге гостиной очень бледная, положив руку на грудь. Девочка увидела её растерянность и вышла в коридор.

— Чего ты кричишь? — спросила она у брата. — Моя мама дома. А вас кто сюда звал?

— У-у, как неласково ты меня, доченька, встречаешь! А я старалась. Пакеты из Москвы пёрла на себе.

— Могла бы и не стараться.

— А что там за мама-то у тебя? Дай хоть посмотрю.

Лариса, бросив пакеты в коридоре и потрепав сына по макушке, прошла в квартиру. Увидев Риту, усмехнулась:

— Ты? Могла бы и догадаться. С детства Вадику в рот заглядывала. Ну, что? Поговорим?

— Дети, идите к себе, — выдавила из себя Рита. — Нам поговорить надо.

— Игорёк, ты подарки сразу забери в комнату, я там телефоны вам нормальные привезла. Платье Насте на выпускной. Ты ж в девятом?

Девочка, не ответив, развернулась и ушла в комнату. Игорь, подхватив пакеты, двинул за ней.

— Ты чего такая? Могла бы хоть для виду обрадоваться. Мать старалась…

— Она мне не мать! — отрезала Настя. — Как ты можешь радоваться, как дурачок? Она нас бросила! Тебе вообще тогда было всего три года. Три!

Рита с Ларисой прошли в кухню. Лариса сразу взяла быка за рога:

— Я ненадолго. Ты не думай. У меня в Москве всё налажено. Жизнь своя. Но недельку хочу побыть дома. С детьми. Надеюсь, это не проблема?

— Как ты себе это представляешь? Будем спать втроем?

— Я на диване могу, в гостиной. Слушай, ты бы не выделывалась! Я не разводилась с Вадиком. И прописана тут. Но, думаю, ты и так это знаешь.

Рита подумала о своей квартире, которую она сохранила, и даже в аренду не сдавала. Оставаться в одном помещении с Ларисой ей не хотелось. Было жутко страшно за Вадика. Точнее, страшно его потерять. Но выгнать Ларису она тоже не могла. Ни по закону, никак. Она права.

— Ребята, я какое-то время побуду у себя, — сказала Рита, входя к детям. — Пообщайтесь с мамой.

— Можно я с тобой? — тут же спросила Настя.

— Детка, я буду только за. Но ты уверена? Она ведь ненадолго приехала.

— Как? Как ненадолго? — вскинулся Игорь, отрываясь от новенького айфона.

Настя взяла своё платье, которое Рита обещала ушить, собрала кое-какие вещи и ушла к мачехе. Рита выдохнула уже на улице и позвонила Вадиму.

— Да?

— У тебя дома твоя Лариса. Попросила дать ей возможность с детьми пообщаться. Я пойду пока к себе, а Настя со мной.

— Откуда она взялась? — помолчав, спросил Вадик.

— Из Москвы. На неделю, говорит, приехала.

— Ладно. Я тогда после работы тоже к тебе.

— Правда? — обрадовалась Рита.

— Конечно.

Но Вадик не пришёл после работы. Рита сидела у окна и смотрела в темнеющее небо. Настя подошла сзади и обняла её.

— Мам, не плачь! Они того не стоят.

— Я не плачу. Ты чего?

— Я так не хочу взрослеть! Любовь эта вся ваша… чувства. Эмоции. Проблемы. Ад кромешный! — заявила Настя.

Рита рассмеялась.

— Не обязательно же должно быть так.

— Ты теперь папу бросишь, да? Не простишь?

— Я не знаю, дочка. Я ничего не знаю.

И она всё-таки заплакала. Уронив голову на сложенные руки. Настя тихонько гладила свою неродную маму по голове и сочувствовала ей всем своим неокрепшим юношеским сердцем.

В квартире у Вадима был нетипичный непривычный вечер. Лариса заказала доставку еды. Игорь уже пробовал японскую кухню и не проникся к ней.

— Надо было предупредить, — упрекнула Лариса. — В следующий раз пиццу закажем.

— А готовить ты что, совсем не умеешь?

— Когда мне готовить-то, сынок? Ну вот когда? — она растерянно потрепала его по голове и спросила у Вадика: — Чем же мне Настю-то переубедить? На подарки девка не ведется.

Вадик, которому роллы вполне себе нравились, отхлебнул вина и закусил угрем:

— А зачем, Ларис? Из принципа? Ты же всё равно уедешь!

— Мам, а можно с тобой! — подал голос Игорь.

— Сынок, я бы с радостью! Но у меня сумасшедшая жизнь. Да и готовить я, видишь, не умею.

— А когда ты ещё приедешь?

— Как только смогу — обязательно приеду!

— Ещё через одиннадцать лет, — хмыкнул Вадик.

— Игорёк, иди в комнату. Нам с папой надо поговорить. Завтра пиццу закажем. Иди.

Игорь сидел в комнате и думал, что где-то он совершил ошибку. И пиццы он не хочет. Точнее, хочет. Той, что Рита сама печет. С беконом и помидорками, тонкую и хрустящую. И вообще, мачеха какая-то… тёплая и родная, что ли. А мама оказалась совсем чужой. Незнакомой. Не совпала с картинкой, нарисованной в голове. Он позвонил Насте:

— Чего делаете?

— Ничего особенного. Платье ушивали. Скоро спать ляжем. А ты?

— Заберите меня, а? — заныл Игорь.

— Давай завтра. После школы.

— Да тут тухляк. Заберите сейчас.

— А не надо было орать «Мама-мамочка». Вот сиди там теперь. В наказание.

— Что там? — услышал Игорь голос Риты.

— Забрать его просит.

— Так пусть выходит. Я сейчас за ним подойду. Дома-то рядом.

— Ура! — тихонько сказал Игорь. — Рита топчик.

В кухне Лариса говорила, кокетничая:

— Я не верю, что ты не хочешь вспомнить былое. Ну, Вадик! Нам же было так хорошо вместе.

— Не хочу, — врал Вадик, дрожащими руками удерживая чересчур активную Ларису подальше от себя. — Лариса, веди себя нормально. Ты вроде к детям приехала? Ну и всё. А ко мне не лезь.

Он бы сдался и уступил ей — всё существо Вадика настаивало на этом, — но тогда он потеряет Ритку. Самую хорошую жену на всей планете. Господи, помоги устоять!

— Тихо! Что за шорох там?

— Нет никакого шороха… ну, Вадик!

— Да есть, я тебе говорю!

Он вышел и услышал что-то в коридоре. Включил свет и обнаружил Игоря, который обувался в темноте. Рядом стоял пузатый рюкзак.

— И куда? — строго спросил отец.

— Да там… это… к Рите, короче.

— Время одиннадцать!

— Она встретит. Ну, мы уже договорились, чо ты?

Лариса вышла в коридор и посмотрела на сына. Игорь шмыгнул носом и отвел глаза. Вадик вздохнул, взял с вешалку куртку и ключи. Обулся.

— Да вы издеваетесь все, что ли?! — вскричала Лариса.

— Извини, — пожал плечами Вадик, и они с Игорем вышли из квартиры, захлопнув дверь.

Лариса вернулась в кухню, налила себе вина, закурила сигарету. Потушила свет. Смотрела в окно, как уходят Вадик с Ритой, а Игорь идет между ними. Странно… Лариса думала, что хоть он ей обрадовался. Зря она всё это затеяла. Надо было ехать отдыхать на острова, как и планировалось. У неё всего-то неделя, а потом снова съемки. По пятнадцать часов. Шесть дней в неделю. Это её жизнь, и она устраивает Ларису.

У Риты дома все потихоньку угомонились и разошлись по комнатам. Вадик начал что-то ей говорить, но она остановила его:

— Погоди. У меня на нервной почве гул какой-то в голове. Сейчас я успокоюсь немного, и поговорим.

— Ну, ты же ничего не подумала?!

— Подумала.

— Как ты могла?

— Но ты же не пришел после работы, как обещал?

— Мне просто надо было её увидеть. Не более.

— Т-с-с. Я поняла. Сейчас, детей проверю, и вернусь.

В дверях Рита остановилась и обернулась:

— И что? Жива твоя великая любовь к ней? — с иронией спросила она.

Вадик прыснул. Он сегодня понял одну важную вещь. Оказывается, не всегда великая любовь — это важно. Иногда она просто тень. Тень прошлого. Кто обращает внимание на тени? Да никто! Они просто есть. И они ничего не значат.

Рита вошла к детям. Настя ровно дышала. Она поцеловала её в щеку и поправила одеяло. Подошла к Игорю и вздрогнула: глаза привыкли к темноте, и Рита увидела, как мальчик смотрит на неё в этой темноте.

— Ты чего? Напугал меня. Спи!

Рита потянула одеяло к его шее, Игорь перехватил её руку. Прошептал:

— Прости меня. Я думал, что ты не родная. А оказалось, что это — фигня всё.

— Спи. Поздно уже.

Она нерешительно наклонилась, чтобы чмокнуть Игоря в щеку, и услышала:

— Я обязательно научусь. Обещаю.

— Чему?

— Называть тебя мамой.