Бабушка с дедушкой растили Надю как родную. Она выросла, выучилась на врача — сильного, внимательного, нужного людям. И была как две капли воды похожа на Марину.
Однажды Надя заступила на смену. На скорой привезли пожилую женщину.
— Надежда Олеговна, вас срочно! — крикнули из коридора.
Она вошла в смотровую — и женщина, увидев ее лицо, замахала руками и потеряла сознание. Мужчина рядом тоже замер, будто увидел призрака.
Это были родители Марины. Те самые.
Родные бабушка и дедушка Нади.
Когда узнали, кто перед ними стоит, сразу начали говорить, как должны помочь ей, как обязана она переехать к ним, ведь у них связи, возможности, внимание.
Но Надя знала историю своей семьи. Знала цену боли, которую причинили ее родителям.
У нее уже были настоящие дедушка и бабушка — родители Олега. Те, кто кормил, любил, учил, укладывал спать, плакал над колыбелью.
А эти… не приезжали на похороны. Не хотели знать о внучке. Сломали судьбы двух влюбленных.
Но что удивительно — когда Надя вышла из палаты, хлопнув дверью, в ординаторской медсестры тихо обсуждали новости:
— Видела? Сегодня вступил в силу закон о развитии креативных индустрий…
— Да, говорили по радио: утвержден перечень из шестнадцати отраслей. Страна делает шаг вперед.
Слова проплыли мимо Нади. Но мысль зацепилась:
человек может развивать отрасли, города, целые направления…
а вот развить в себе способность к добру — куда труднее.
Родители Марины сожалели. Поздно. Очень поздно.
Надя, хоть и врач, не смогла врачевать их вину.
Она сказала твердо:
— У меня уже есть моя семья. Вы мне никто.
И ушла.
Они сидели в палате, растерянные, старые, сломленные. Понимали: всю жизнь строили не туда. И расплата пришла.
А Надя вышла на улицу, вдохнула морозный воздух и вдруг почувствовала: мама с папой не прожили жизнь зря. Они успели подарить ей то главное, что нельзя купить связями — любовь.
